✨Немного истории

На Руси пеленание было сакральным действом. Считалось, что новорождённый, только что вышедший из материнского чрева, ещё не до конца «готов» для этого мира. Он как зерно, которое только бросили в землю — ему нужна оболочка, защита, тепло. И эту защиту давали ему пелёнки, заворачивая тело дитя в мягкую ткань, словно возвращая его в утробу, чтобы он постепенно привыкал к новой жизни.
Наши предки считали, что новорожденному необходимо помочь «распрямиться», поэтому часто использовали тугое пеленание. Считалось, что если не пеленать достаточно туго, ребёнок может вырасти «кривым», с горбиком, с ножками разной длины. Особенно строго следили за ножками девочки, чтобы ножки были ровными и стройными, ведь кривые ноги считались признаком некрасивости.

Но был в этом и глубокий практический смысл для наших предков. Спелёнатый младенец лучше спал, был спокойнее, реже будил себя и окружающих. Зафиксированный пелёнками малыш не мог перевернуться в своей колыбели и задохнуться, уткнувшись носом в подушку.
В народных традициях пеленание имело и воспитательный смысл. У казаков, например, ребёнка заворачивали в длинный «свивальник» так, что он становился похож на «солдатика» — прямого, несгибаемого, готового защищать свою Родину.

Традиционный комплект для пеленания новорождённого состоял из нескольких элементов, каждый из которых выполнял свою практическую и защитную функцию. Базовой основой служила пелёнка-простынка, в которую полностью заворачивали тело младенца. Для защиты шеи и фиксации головы ребёнка, который ещё не мог держать её самостоятельно, использовали изголовник — его надевали как косынку, скрещивали на груди, заводили под мышки и туго завязывали, что позволяло безопасно носить малыша даже шести-семилетним старшим сёстрам. Поверх всей конструкции в несколько оборотов наматывали свивальник — длинную ленту, которая прочно фиксировала пеленание и придавала младенцу вид прямого «столбика».

Пелёнками служили полотна мягкой, ношеной материи длиной более метра. Делали их из ношеного белья — не только из экономии, но и из глубокого сакрального смысла. В народной традиции считалось, что такие вещи, уже «пожившие» в избе, несут в себе теплоту и энергию рода. Если завернуть младенца в такую ткань, он быстрее «привяжется» к этому миру, станет своим, родным.

Особую силу приписывали отцовской одежде. Заворачивая младенца в отцовскую рубаху, мать или повитуха как бы передавала ему часть силы главы семейства, защищала от тёмных сил.
В материнские вещи пеленали только девочек. Для мальчика такая пелёнка могла быть «не значимой» — считалось, что он примет женские черты, следовательно и не станет таким сильным и умелым в работе, как отец. Для девочки же, наоборот, пеленание в вещи матери должно было обеспечить ей в будущем счастье женской доли.

Когда младенец появлялся на свет, его сразу же заворачивали в отцовскую рубаху. Делала это повитуха, приговаривая:
«Как батюшка рубашку носил, силы в ней нажил, так и ты, дитятко, силой его напитайся. От лихого слова — заслон, от злого глаза — оборот. Будь здоров, будь крепок, будь роду своему опора. Аминь».
Эта рубашка становилась первой одеждой младенца, чтобы сила отца сохранялась. Но не только пелёнки защищали младенца.

В колыбель обязательно клали пеленашку — маленькую тряпичную скрутку, которая изображала спелёнатого младенца.
По народным поверьям такая скрутка в колыбели отводила беду. Считалось, что злые духи, сглаз и порча и прочая негативная энергия уходила в такую скрутку, а не в живого младенца. Когда ребёнок подрастал, он играл с пеленашкой-скруткой: заворачивал, пеленал, укачивал — учился заботе. До тех пор, пока младенец не был крещён в церкви, он считался особенно уязвимым для нечистой силы. Пеленашка находилась рядом с ним постоянно, отвлекая внимание злых духов.
Тщательно спелёнатым лежал младенец в колыбели до тех пор, пока сам не научался из пелён высвобождаться и колыбель собственными ножками покидать.
Первые недели, беря малыша на руки, мать часто накрывала его сверху пелёнки своим собственным платком, словно оберегая, не спеша оторвать от себя. Если возникала необходимость вынести ребёнка из дома (а до года это старались делать крайне редко в старину), его тоже помещали за пазуху, прикрывая полой верхней одежды — чтобы никто из чужих не увидел лица малыша.

Когда ребёнок начинал хорошо держать собственную голову, изголовник заменяли чепчиком. Оставлять ребёнка с непокрытой головой в старину считалось опасным — не столько из боязни простудить, сколько потому, что злые духи могли ему повредить, влезть в уши или очи.